ничего. Но хлещущая кровь уносила его жизненную силу с каждым мгновением. Наконец он ослаб, уронил голову и дернулся в последний раз.
Его стая полностью скрылась в воде. Но они еще вернутся на это лежбище, так что у нас все время будет нескончаемый запас мяса.
Я подошел к нему поближе и погладил желтоватые мощные клыки.
— Осталось найти, на чем его запечь, — сказал Тулле.
— Я мясо добыл. С вас дрова. Пройдитесь дальше, вдруг что попадется.
Сам же сел на убитого зверя и выпустил силу, чтобы распугать нахальных птиц, что летали и премерзко орали чуть ли не в лицо. Видать, почуяли возможность набить брюхо. Снова топорик подлетел вверх. И опустился прямо в подставленную ладонь. Ну, не убивать птиц же из-за неприятного голоса? Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх… и я едва не упустил топор.
Поймал. Вздохнул. И снова подкинул.
Не стоит показывать, что я его почувствовал. Чужой взгляд.
Топор взлетел. Я слегка сдвинулся. Вокруг ничего. Камни. Птицы. За спиной море. Слева в сотне шагов выступ, за которым скрылись парни. Передо мной крутой склон. Никого.
Может, моржи смотрят на меня из воды и посылают мольбы моржовому богу, дабы он обрушил на меня свой гнев? Но я убил зверя в честном бою. Если бы он не старался поскорее убраться в море, то мог бы даже побороться со мной. Хоть и недолго.
Крик! Тулле?
Я сорвался с места и мгновенно домчался до выступа, побежал дальше, перепрыгивая острые камни. Возле коряги, чьи корни могли бы опутать меня с ног до головы, сидел Стейн со стрелой в ноге, рядом Тулле целился куда-то из его лука.
— Ты видел его? — выпалил я.
— Нет. Только и понял, что стреляли откуда-то сверху.
Стрела воткнулась в бедро Стейна и не выглядела особенно опасно. Так, тонкая березовая палочка, наконечник полностью ушел в мясо.
— Я дерну, ты зажимаешь.
Стейн кивнул. Может, лучше было оставить стрелу в ноге? Но тогда мы не сможем дотащить и плавник, и моржа до лагеря. Как бы поступил Альрик? Наверное, важнее отвести ребят, в конце концов, мы там не помираем с голоду, солонина есть, рыбу можно наловить всегда, вода и пиво также в достатке. Но что бы хёвдинг еще раз сказал мне, что я бесполезен и не могу выполнить простейшее поручение? Да ни за что.
Так что я нащупал наконечник, постарался пальцами надавить на его кончик и дернул стрелу. Наконечник, сволочь такая, остался в ране. Видать, его сделали углом, чтобы при вытаскивании широкие части уперлись в мясо, и он остался внутри. Я разорвал штанину Стейна и затянул ее концы так, чтобы они сдавливали рану.
— Идти можешь?
— Легко, — улыбнулся он.
— Тогда так. Тулле! Тащишь корягу. Стейн, отломи себе палку. И пойдем. Кишками чую, будет еще какая-то пакость.
Я подхватил Стейна одной рукой, второй помогал тащить самую, мать ее в Бездну, разлапистую корягу во всех Северных морях, которая цеплялась за каждый встреченный камень. Сюда я прилетел за мгновение, обратно к моржу мы шли вечность.
А как только завернули за выступ, я бросил плавник, едва не выронил Стейна и завопил:
— Эй ты, ублюдок тварин! Выходи! Я тебе голову проломлю!
Кто бы то ни был, он успел отломать один из моржовых клыков и даже начал вырубать второй. Это ж какой распоследней поганью надо быть, чтобы позариться на чужую добычу?
Я осмотрелся в поисках следов, но тут же везде этот чертов камень, даже не песок! Он явно был где-то поблизости. Мог сидеть за ближайшим камнем и смеяться надо мной. Я подскочил к одному камню, к другому. Вскарабкался на самый крупный и глянул вокруг.
Да не буду я Каем Безумцем, если не найду этого ублюдка!
— Кай! Надо возвращаться! — крикнул Тулле. — А вдруг стрела была с ядом?
Трехрунный воин не мог умереть от какой-то жалкой стрелы. Но Тулле прав. Если они способны украсть чужую добычу, то могли и оружие смазать ядом.
Я сплюнул, вернулся к ребятам, помог доволочь корягу до моржа. Затем Стейн пошел сам, опираясь на выломанную палку, а я поднатужился, закинул моржовую голову на плечо и медленно поволок его к лагерю.
Вот сейчас нас можно было обстрелять с ног до головы! Наверное, правильнее было бы отправить Тулле за подмогой, но мне не хотелось больше выпускать ребят из виду. Стоило только им уйти, как один оказался ранен. Может, я и не смог бы ничего поделать, но мне казалось, что будь я рядом, со Стейном бы ничего не случилось.
Когда мы вышли на черный пляж, ульверы заметили нас и подошли помочь. Моржа уволокли аж втроем, Стейна отвели к Вепрю, нашему врачевателю. Корягу тут же разрубили на куски и оттащили в лагерь из палаток, где уже сложили из камней очаг.
Я неторопливо пошел туда же. Надо было рассказать о нападениях Альрику, пусть даже он меня отчитает.
— Только и криков, что ульверы. Волки — они и есть волки! Хватают самых слабых да тощих. Долго, видать, выбирал самого безобидного! Его и есть страшно, вдруг он больной?
Какой-то пятирунный урод стоял над моим моржом и потешался вслух. Незнакомые воины возле него с готовностью рассмеялись.
— Я Кай Безумец из хирда Альрика Беззащитного, — процедил я сквозь зубы. — И когда я убивал этого моржа, оба клыка у него были на месте. А если ты, червь трупожорный, брезгуешь моей добычей, так иди поищи себе еду попривычнее. Птичий помет или рыбью отрыжку!
Пятирунный вскинулся, схватился за нож, я приготовился выхватить топор. И вдруг меня отшвырнуло на несколько шагов. Я еле-еле сумел устоять. Зарычал, выхватил оружие и увидел, что это был Вигге. Девятирунный придурок с замашками ярла Лопаты.
Да плевать!
Но тут меня снова схватили за ворот. Альрик!
— Уйми своих псов, Беззащитный! — сказал, как выплюнул, Вигге.
— С каких это пор хускарлы вмешиваются в споры карлов? — ответил Альрик.
— Я слышал, что твой недомерок сказал моему хирдману.
Убью гада!
— А ты слышал, что твой хирдман сказал моему недомерку?
Хёвдинг! И ты туда же?
— Да мне насрать, что он сказал!
— Ты поднял руку на моего человека! — спокойно продолжил Альрик. — Еще раз так сделаешь, и я тебе ее отрублю!
Вот же дрянь! Они оба хускарлы. Значит, могут сразиться. Но шесть рун против девяти?
— Рискни, собакоголовый!
— Эй! — словно гром, раздался зычный рев третьего хёвдинга.
Лейф подошел к нам и тихим по-девчоночьи высоким голосом сказал:
— Я не знаю, с чего всё началось, но ты, Вигге, мне не
